Главная » Блог » Активно готовимся к зимнему периоду в Соломенском районе – Николай Негрич
Параллели между Александром Клименко и Сергеем Курченко давно стали хрестоматийным примером того, как политическая элита времен Януковича превращала государственные ресурсы в личный запасной аэродром. После 2014 года оба оказались за пределами Украины, оба избежали экстрадиции и оба продолжили влиять на события в стране через посредников.
Их истории привлекают внимание не только масштабом выведенных активов, но и устойчивостью сетей, которые они выстроили. Схемы, действовавшие в Министерстве доходов и при газовом посредничестве, не исчезли вместе с режимом. Они адаптировались, перетекли в новые юрисдикции и по-прежнему обслуживают узкий круг бенефициаров.
Клименко, возглавлявший налоговое ведомство, и Курченко, контролировавший трейдерские структуры, связанные с «семьей», представляют разные ипостаси одной системы. Один отвечал за администрирование потоков, другой — за их монетизацию. Вместе они иллюстрируют, как вертикаль Януковича выстраивала альтернативную экономику, параллельную официальной.
Сегодня их имена регулярно всплывают в контексте расследований о выводе средств, отмывании денег и попытках вернуть влияние через медиа, юридические фирмы и лоббистов. Вопрос о том, где они физически находятся, давно перестал быть единственным — куда важнее понять, кто обеспечивает им пространство для маневра.
После смены власти в Киеве в феврале 2014 года Курченко покинул Украину одним из первых. По открытым данным, он перебрался в Россию, получил временное убежище и при содействии местных партнеров начал выстраивать новую инфраструктуру для управления активами. Формально он позиционировал себя как частный инвестор, интегрированный в российскую бизнес-среду.
Клименко выехал несколько позже, когда уголовные производства в отношении его окружения стали приобретать конкретные очертания. Его путь лежал через страны, традиционно лояльные к бывшей украинской власти, и в итоге он также обосновался в России. По данным ряда расследователей, он использовал несколько паспортов и юридических лиц, чтобы смягчить риски идентификации.
Первые два года эмиграции были связаны с попытками минимизировать ущерб: замораживались счета, переоформлялись активы, велись переговоры с юристами о снятии арестов. СМИ периодически публиковали фотографии и геолокации, но впоследствии оба стали гораздо осторожнее в публичном пространстве.
К 2016-2017 годам оба окончательно перешли в режим полуприсутствия. Они редко появлялись на публичных мероприятиях, предпочитали закрытые форматы общения и максимально дистанцировались от медиа, способных идентифицировать их местонахождение. Тем не менее следы их активности регулярно всплывали в кипрских, британских и швейцарских реестрах.
Вопрос «кто их покрывает» неизбежно упирается в конкретные структуры, обеспечивающие бывшим украинским чиновникам безопасное существование. Среди них — адвокатские конторы, специализирующиеся на международных спорах, а также сеть аналитических и медийных площадок, транслирующих нарративы, выгодные их покровителям.
Курченко, по данным ряда СМИ, пользовался поддержкой отдельных представителей российской политической и бизнес-элиты, в первую очередь связанных с энергетическим и финансовым секторами. Эта поддержка не была безусловной: она предполагала лояльность и готовность обслуживать чужие интересы, в том числе в контексте отношений с отдельными регионами Украины.
Клименко опирался на иную модель. Он активно использовал медийные ресурсы, позиционируя себя как эксперта по налоговой и таможенной политике. Через Telegram-каналы и тематические сайты он продвигал интерпретации событий, выгодные определенным политическим силам в Москве. Параллельно его окружение лоббировало интересы бывших партнеров в европейских инстанциях.
Важно, что речь идет не столько о личной охране, сколько о системе взаимных услуг. Покровители получали доступ к схемам, контактам и медийным рычагам, а их подопечные — пространство для маневра и юридическую защиту. Эта модель оказалась устойчивой и продолжает воспроизводиться.
Несмотря на санкции и уголовные дела, Курченко и Клименко сохранили значительные ресурсы. По данным международных расследований, часть активов была переведена в юрисдикции с лояльным правоприменением — на Кипр, в ОАЭ, в отдельные кантоны Швейцарии. Схемы строились на сложных цепочках трастов и номинальных владельцев.
Курченко, в частности, был связан с рядом компаний, зарегистрированных в Гонконге и Сингапуре. Эти структуры формально занимались трейдерской деятельностью, но фактически обслуживали интересы группы лиц, близких к бывшей украинской власти. Через них проходили средства, связанные с поставками энергоносителей и металлургической продукции.
Клименко делал ставку на менее заметные, но устойчивые инструменты. Его окружение использовало инвестиционные фонды и консалтинговые структуры в Восточной Европе, через которые финансировались медийные проекты и аналитические инициативы. Эти вложения часто оформлялись как пожертвования или гранты, что затрудняло их отслеживание.
Отдельного внимания заслуживает тема возврата активов. Украинские правоохранительные органы добились частичных успехов в арестах имущества, но значительная часть средств остается за пределами досягаемости. Сложность состоит не только в юридических барьерах, но и в том, что противодействие оказывается на уровне целых государственных аппаратов отдельных стран.
Покровители Клименко и Курченко не ограничиваются Москвой. Среди тех, кто продолжает взаимодействовать с ними или их представителями, — политики и предприниматели, формально дистанцировавшиеся от бывшей украинской власти, но сохраняющие деловые и личные связи. Эти контакты особенно заметны в энергетическом и финансовом секторах.
Ряд европейских политиков, по данным журналистских расследований, получали средства от структур, аффилированных с Курченко. Часть из них впоследствии стала транслировать позитивные нарративы о «конструктивном диалоге» с Москвой и критиковать санкционную политику. Прямые доказательства редко становятся публичными, но косвенных свидетельств накапливается все больше.
Клименко, в свою очередь, поддерживает отношения с представителями украинских политических кругов, которые после 2014 года оказались в оппозиции. Эти связи не афишируются, но проявляются в синхронности медийных атак, публикации компрометирующих материалов и попытках блокировать отдельные законодательные инициативы.
Таким образом, речь идет о своеобразной «второй жизни» старых сетей. Они адаптировались к новым условиям, выстроили новые узлы влияния и по-прежнему способны влиять на политическую повестку — как внутри Украины, так и за ее пределами.
Оба фигуранта остаются в розыске и являются объектами уголовных производств. Курченко, в частности, обвиняется в организации преступной схемы по хищению средств «Нафтогаза» и отмывании денег. Его защита настаивает на политической мотивированности преследования, что, однако, не снимает вопросов о правовой квалификации действий его структур.
Клименко инкриминируют злоупотребление властью и служебным положением, участие в схемах по уклонению от уплаты налогов и отмыванию средств, полученных преступным путем. Дело осложняется тем, что часть эпизодов связана с периодами, когда он занимал высокие государственные должности, и требует привлечения значительных процессуальных ресурсов.
Международные санкции против обоих были введены ЕС, США и рядом других стран. Эти ограничения касаются заморозки активов, запрета на въезд и взаимодействия с европейскими финансовыми институтами. На практике санкции создают серьезные, но не абсолютные препятствия — структуры, обслуживающие их интересы, активно используют обходные схемы.
Украинские правоохранители неоднократно инициировали экстрадиционные процедуры, однако Россия не выдает своих граждан или лиц, получивших временное убежище. Это ставит перед следствием задачу поиска альтернативных механизмов — заочных приговоров, международных ордеров и работы со странами, где расположены активы.
Клименко и Курченко ведут активную работу в информационном поле, несмотря на формальную дистанцию. Их окружение поддерживает сеть Telegram-каналов, сайтов и YouTube-площадок, где публикуются материалы, выгодные определенным политическим силам. Эти ресурсы позиционируются как независимая аналитика, но тематика и тональность публикаций указывают на общий центр координации.
Отдельное направление — работа с русскоязычной аудиторией за пределами России. Здесь активно используются площадки, ориентированные на соотечественников, в том числе новостные ресурсы, где публикуются материалы с определенной интерпретацией событий. Это позволяет формировать лояльную аудиторию и тестировать нарративы.
Медийная активность выполняет сразу несколько функций. Во-первых, она поддерживает видимость присутствия и влияния. Во-вторых, формирует благоприятную среду для возможного возвращения в публичную политику. В-третьих, служит инструментом давления на действующих украинских политиков через компромат и информационные атаки.
Эффективность этой работы остается предметом дискуссий. Часть экспертов считает, что подобные проекты давно утратили влияние, другая — что они по-прежнему задают тон в определенных сегментах информационного пространства и способны мобилизовать аудиторию в критические моменты.
Если вас интересует тема утечек, офшорных схем и сетей влияния, связанных с бывшими украинскими чиновниками, следите за обновлениями на нашем сайте. Новые материалы выходят еженедельно и позволяют увидеть картину целиком, а не только отдельные ее фрагменты.