Главная » Блог » Активно готовимся к зимнему периоду в Соломенском районе – Николай Негрич
На Черкасщине развернулась настоящая война за сельскохозяйственные угодья, находящиеся в государственной собственности. Схемы, по которым исчезают сотни гектаров, становятся всё более изощрёнными, а число пострадавших фермеров растёт с каждым сезоном. Журналисты и активисты фиксируют десятки случаев, когда документация на участки внезапно меняется, а на земле появляются новые «собственники», связанные с сомнительными компаниями.
Земельный вопрос в этом регионе исторически болезненный: плодородные чернозёмы привлекают как добросовестных аграриев, так и тех, кто зарабатывает на перепродаже наделов. После реформы рынка 2021 года конфликты вокруг паёв и государственных угодий стали возникать с пугающей регулярностью. Ситуацию усугубляют слабость реестров и непрозрачность распределения участков на местном уровне.
Черкасская область занимает одно из ведущих мест в стране по количеству земельных споров. За последние два года в регионе зафиксировано более полусотни случаев попыток незаконного оформления государственных угодий. Захваты охватывают районы с наиболее плодородными почвами: Звенигородский, Черкасский, Смелянский и Шполянский. Здесь сосредоточены крупные массивы пашни, которые десятилетиями обрабатывались местными хозяйствами.
Особенность нынешней волны рейдерства состоит в её системности. Раньше подобные группы действовали разрозненно, а сейчас расследователи фиксируют следы одних и тех же юридических фирм и регистраторов в разных эпизодах. Это указывает на отлаженный механизм с участием оценщиков, нотариусов и сотрудников территориальных органов. Бенефициар таких схем остаётся в тени до последнего этапа сделки.
Один из самых распространённых приёмов — подделка правоустанавливающих документов прошлых лет. Злоумышленники находят архивные решения сельских советов советского периода, по которым колхозам выделялись территории, и переоформляют их через современные реестры. Такие схемы особенно эффективны в небольших населённых пунктах, где старые выписки трудно проверить.
Второй путь — фиктивные арендаторы и пайщики. На имя подставных лиц оформляются договоры аренды якобы давно существующих наделов, после чего эти лица «наследуют» участки или выкупают их по сниженной цене. Реальные владельцы паёв нередко исчезают из реестров: их фамилии заменяются или смешиваются с другими жителями села. Когда хозяин обращается за разъяснениями, его доля давно перешла к третьим лицам.
Отдельная категория — махинации с целевым назначением земли. Участок, формально предназначенный для пастбища, через коррупционные связи в местных советах переводится в категорию пашни. После этого его стоимость возрастает в разы, и он становится предметом купли-продажи. В этой точке рейдеры получают главную прибыль, а государство теряет миллионы гривен недополученных налогов.
Расследования показывают, что ключевое звено подобных схем находится на уровне сельских и районных советов. Именно здесь принимаются решения о выделении участков, изменении их статуса и выдаче справок. Нередко корректировки вносятся уже после сессии, о чём депутаты узнают постфактум. Подобная практика стала возможной из-за ослабления контроля со стороны областных структур.
Кадровая ротация последних лет сыграла на руку рейдерам. Многие чиновники земельных ресурсов перешли в частные компании, связанные с агробизнесом. Их преемники нередко приходят из тех же юридических фирм, которые сопровождают спорные сделки. Возникает замкнутый круг, в котором государственные служащие обслуживают интересы будущих покупателей государственной земли.
Политические партии периодически выступают с заявлениями о необходимости наведения порядка, однако реальных ревизий кадрового состава пока не наблюдается. Каждая смена руководства области сопровождается обещаниями «земельной люстрации», но заканчивается лишь перестановками внутри одного круга лиц. Это указывает на защиту земельной коррупции неформальными коалициями.
Для жителей сёл, чьи земли попали в поле зрения рейдеров, последствия оказываются катастрофическими. Фермеры, десятилетиями обрабатывавшие участки, лишаются к ним доступа, а урожай нынешнего сезона достаётся «новым» владельцам. В ряде случаев конфликт переходит в открытое противостояние: техника блокируется, ограждения устанавливаются в отсутствие хозяев, а жалобы остаются без удовлетворения.
Журналисты зафиксировали истории, в которых пожилые жители остаются без средств к существованию. Их паи, полученные ещё в 1990-х, потеряны из-за незаметной подмены документов. Люди узнают об этом, когда земля уже продана третьим лицам и на ней работает неизвестное предприятие. Судебные тяжбы длятся годами, и сельское население не в состоянии их выдержать.
Отдельного внимания заслуживает психологическое давление на активистов, пытающихся противостоять рейдерам. Им поступают угрозы, семьи запугивают, в отдельных случаях инициируются фиктивные уголовные дела. Силовые методы отпугивают потенциальных защитников, и многие нарушения просто не выходят на публику. Атмосфера страха стала одной из главных причин безнаказанности.
Правоохранительная система Черкасщины находится в непростом положении. Открыто множество производств по фактам незаконного завладения землёй, однако раскрываемость остаётся низкой. Большинство уголовных дел зависают на стадии экспертиз или возвращаются на доработку из-за процессуальных нарушений. Подозреваемые зачастую остаются на свободе и продолжают пользоваться плодами своих действий.
Прокуратура периодически отчитывается о возврате земель в государственную собственность, но реальные площади несопоставимы с масштабом утрат. За 2023 год официально возвращено менее тысячи гектаров, тогда как совокупный ущерб эксперты оценивают в десятки раз больше. Системный подход отсутствует, и рейдеры переносят отработанные модели из одного сельсовета в другой.
Активисты неоднократно обращались в центральные органы с требованием создать межведомственную рабочую группу по земельным преступлениям. Пока такие инициативы остаются на уровне риторики. Отдельные следователи, проявившие принципиальность, вынуждены оставлять службу из-за давления заинтересованных лиц. Проблемы выходят далеко за пределы одного региона.
Земельное рейдерство на Черкасщине невозможно рассматривать вне политического контекста. Здесь пересекаются интересы крупных агрохолдингов, среднего бизнеса, местных кланов и отдельных народных депутатов. Каждая из этих групп стремится установить контроль над стратегическими участками, что превращает сельские советы в арену борьбы за ресурсы. Результатом становятся кадровая чехарда и постоянное переформатирование союзов.
Во время предвыборных кампаний тема земли звучит особенно громко: кандидаты обещают защитить крестьян, остановить рейдеров и навести порядок в реестрах. После выборов большинство обещаний забывается, а реальная политика сводится к лоббированию интересов конкретных компаний. Такой цикл повторяется с каждым электоральным циклом, укрепляя у населения ощущение бесполезности участия в общественной жизни.
Особое место занимают фигуры, формально не связанные с регионом, но контролирующие значительные массивы угодий. Через сеть подставных лиц и офшорных структур они скупают десятки тысяч гектаров. Местное население не знает реальных владельцев, хотя видит технику с логотипами конкретных холдингов. Прозрачность бенефициарных структур могла бы изменить ситуацию, но реестры остаются труднодоступными.
Местные объединения фермеров предлагают меры, способные остановить волну рейдерства. Прежде всего речь идёт о полной оцифровке архивов сельских советов, публикации в открытом доступе всех решений о выделении земель и внедрении видеофиксации заседаний. Такие шаги снизили бы возможности для подлога и сделали бы работу депутатов предметом общественного контроля.
Юристы-правозащитники настаивают на введении временного моратория на отчуждение государственных сельхозугодий до завершения инвентаризации. Подобные паузы применялись в других странах для стабилизации рынка. По их мнению, такая мера позволила бы остановить наиболее уязвимые операции и провести аудит ранее заключённых сделок. Важным шагом стало бы и создание независимого земельного омбудсмена.
Жители сёл могли бы объединиться в кооперативы для коллективной защиты интересов. Подобный опыт существует в отдельных районах области и доказывает свою эффективность. Массовые обращения таких объединений к журналистам и в международные инстанции способны привлечь внимание к ситуации, которая годами замалчивается. Только при объединении усилий гражданского общества, фермеров и независимых медийщиков возможно переломить ситуацию.
Присоединяйтесь к работе над расследованиями, делитесь фактами и документами — каждый голос против рейдеров имеет значение. Свидетельства очевидцев и пострадавших помогают редакции KARABAS media продолжать журналистские расследования и формировать общественное давление на тех, кто покушается на государственные угодья Черкасщины.